Чина Росалия — холодная мужественность, компьютерный инженер, мужественная женщина. 28 лет

Дольче Дассонин — теплая, хитрая, милая, успешная танцовщица с индивидуальностью. 17 лет.

Эта история является вымышленной историей, написанной (Мин.Рами), в ней есть некоторый тревожный контент🔞🏳️‍🌈

( 1 часть)

Ночь была холодной. Огни города дрожали в отражениях на мокрых от дождя тротуарах.

Чина шла, опустив голову, с руками в карманах. Её чёрная кожаная куртка развевалась на ветру, а стрижка боб прилипала к лицу. Её взгляд зацепился за рекламный щит на противоположной стороне улицы «Танцевальная ночь – Студия Радуга». Она прошла мимо, едва взглянув. Она ненавидела цвета.

Но этой ночью что-то было иначе.

Проходя мимо студии, она услышала раздавшийся изнутри смех. За стеклом кто-то танцевал. Светлые волосы сверкали, юбка, закручиваясь, рассыпала цвет во все стороны. Чина остановилась на мгновение.

Дольче.

Она была её полной противоположностью. Словно звезда, сияющая в темноте. А Чина никогда не приближалась к тому, что пылает.

Но звёзды иногда падают в самую глубину тьмы.

Чина откинула волосы со лба рукой. Влага от дождя всё ещё оставалась в её прядях. Она достала тонкую сигарету из внутреннего кармана куртки, вставила между губ и зажгла. Мгновенное пламя осветило её лицо. Выпуская дым через нос, она медленно повернулась к студии на противоположной стороне улицы.

Её глаза прищурились.

Она была там.

Дольче.

Мини-юбка сверкала в свете, волосы разлетались при каждом вращении. Её яркие леггинсы и фосфорные каблуки словно бросали вызов ночи. Внутри было полно смеха и музыки, но Чина слышала только её. Только этот голос, этот ритм, эту улыбку. Внутри наступила странная тишина, словно мир замедлился.

Она замерла на скамейке. В её глазах не было жизни, но в этом взгляде таилось нечто острое. Она ни жаждала, ни ненавидела. Просто наблюдала. Холодно и терпеливо. Словно Дольче была целью.

Или прошлым.

Чина медленно убрала сигарету изо рта. Дым растворялся в холодном воздухе ночи. Первая пуговица её рубашки была расстёгнута, и в тусклом свете едва заметно поблескивали цепочка и мускулистая грудь. Даже в темноте она привлекала внимание. Но она будто этого не замечала — или не придавала значения.

Она сделала последний вдох, затушила окурок о тротуар. Поднялась, поправила воротник куртки. Уже собиралась отвернуться и уйти, как вдруг…

Дверь распахнулась.

Смех вылился наружу, за ним — Дольче. Она крутилась с радостью, но на скользком от дождя асфальте подскользнулась. В короткий миг, как крик, она потеряла равновесие и полетела вперёд.

Чина подняла руки, но не сделала шага. Просто стояла.

Дольче врезалась прямо ей в грудь. Её руки инстинктивно ухватились за куртку Чины, голова уткнулась ей в шею. Мокрые волосы коснулись кожи. Несколько секунд они стояли так. Дыхание Дольче было учащённым, сердце колотилось. В этот момент она поняла: это был не просто незнакомец. В ней было что-то знакомое.

Чина не шелохнулась. Лицо оставалось бесстрастным. Её взгляд блуждал по светлым волосам Дольче, по крошечным ресницам. Губы не дрогнули. Она сузила глаза, посмотрела на неё как на незнакомку… но, может быть, чуть глубже.

Дольче подняла голову. Их взгляды встретились.

— Ах… простите! — прошептала Дольче, всё ещё держась. — Я… поскользнулась, простите, пожалуйста—

Чина отвернула голову. Уголки её губ едва заметно дрогнули. То ли в усмешке, то ли в предупреждении.

И пошла прочь.

Дольче осталась стоять, провожая её взглядом. Пока Чина исчезала во тьме, она всё ещё пыталась перевести дыхание. Пальцы медленно отпустили её куртку, ощущение ткани всё ещё оставалось. Она опустила взгляд, затем снова посмотрела в ту сторону. Женщина уже исчезла.

Возвращаясь внутрь, в её голове звучал один-единственный вопрос:

«Это была женщина… или мужчина?»

Горячая рука, легшая ей на плечо, вернула её к реальности.

— Ну ты даёшь, Дольче! — захихикала Сина, хлопая ресницами. — Кто это был? Ты так красиво в неё (в него?) врезалась, будто на груди растаяла! Ха-ха-ха!

Остальные девушки тоже засмеялись. Среди цветных леггинсов, запаха парфюма и счастливых, уставших от танцев лиц Дольче немного растерялась. Щёки её невольно порозовели.

— Нет, серьёзно, — продолжила Сина с хитрой улыбкой, — она новенькая? Это вообще девочка была или мальчик? Но харизма — сто из ста!

Дольче улыбнулась, но внутри ощущала лёгкое волнение. От того прикосновения… будто что-то осталось. Ни звука, ни мимики — но взгляд… в том взгляде было что-то. Она не могла это уловить.

— Я… не знаю, — тихо произнесла она. — Но… в её глазах было ощущение, что она видела всё.

Сина взглянула на выражение лица Дольче и мгновенно смягчила свой насмешливый тон.

— Дорогая... ты, кажется, немного увлеклась. Будь осторожна. Те, кто молчит, всегда самые опасные.

Дольче опустила глаза.

Может быть, она была права.

Но всё же... та незнакомка, стоявшая на тёмной скамейке этой ночью, впервые заставила её яркую, танцующую жизнь замереть.

Чина шла по мокрым каменным улицам с руками в карманах. С каждым шагом её обувь издавала глухой звук, когда наступала на воду. Она свернула на набережную и села на пустую скамейку. Река медленно текла в темноте ночи. Крики чаек, отдалённый гудок парома... всё это лишь подчёркивало тишину.

Она закурила ещё одну сигарету. Дым медленно поднимался из её ноздрей, пока её глаза смотрели в пустоту.

— Блондинка. Яркая. Мягкая. И глупо весёлая.

Она думала об этом. Но на её губах появилась едва заметная улыбка. Может быть, это было презрение. Может быть, интерес.

В этот момент сзади раздались звуки смеха, разрывая ночь. Группа девушек приближалась, смеясь и обнимаясь. Чина не подняла глаз, не пошевелилась. Но она слышала.

Голос Дольче отличался от остальных. Более высокий, более сладкий. Она была пьяна, это было очевидно. Но в её голосе была нотка беспокойства. Как будто она смеялась, чтобы скрыть что-то.

— Эй, но серьёзно, как её зовут? Я всё ещё не знаю!

— Может, она просто не любит говорить! — засмеялась другая. — Или, может, она тайный полицейский, а?

Чина тихо усмехнулась, выпуская дым. Это была не насмешка, а усталая улыбка. Она всегда думала, что люди много говорят, но мало понимают.

Дольче вдруг остановилась. Её глаза в тусклом свете заметили скамейку у реки. Они не встретились взглядами, но... она что-то почувствовала. Там кто-то был. Кто-то знакомый.

Чина, не поднимая головы, затушила сигарету. Молча встала.

И ушла.

Дольче просто смотрела ей вслед, не понимая почему... молчала.

Когда Дольче заметила чёрную фигуру, идущую по улице одна, её сердце забилось быстрее.

— Эй! Эй, эээ... таинственная женщина в чёрной куртке! — закричала она весело, ускоряя шаг. Её каблуки стучали по каменной мостовой, но ей было всё равно. — Ты не сказала своего имени! Я Дольче, я танцую, много говорю, да, ты заметила? Хотя... ты даже не говоришь...

Чина остановилась. Повернула голову. В её глазах не было никаких эмоций. Ни гнева, ни интереса. Только... пустота. Но даже эта пустота была достойна взгляда.

Дольче, задыхаясь, остановилась рядом. Её лицо было розовым, волосы растрепаны, помада частично стерта.

— Ты... эм... ты действительно поймала меня раньше, или мне это приснилось? Потому что я почувствовала... было холодно, но безопасно, — сказала она, её губы дрожали.

Чина смотрела, не моргая. Не ответила.

Дольче сделала ещё шаг, но была пьяна. Её голова наклонилась, затем внезапно её глаза потемнели. Колени подогнулись, тело не выдержало. Чина, не моргнув, быстро подалась вперёд.

Дольче упала прямо в её объятия.

В Чине не было ни паники, ни колебаний. Только рефлекс. Но в этот момент, это прикосновение... было своего рода переломом.

Чина не положила её осторожно на землю.

Она держала её в своих руках.

Голова Дольче покоилась на плече Чины. Её дыхание было тёплым и прерывистым. Глаза были закрыты, но губы шептали: «Прости... я тебя побеспокоила...»

Чина на мгновение посмотрела на её лицо. На кожу, как у ребёнка, под макияжем. Её лицо оставалось без эмоций.

Но её глаза впервые... немного смягчились.

Дольче потеряла сознание, но её дыхание оставалось ровным. Чина на мгновение замерла, затем без колебаний наклонилась и подняла её на руки. Это не составило труда. Казалось, её изящное, яркое тело не имело веса.

Длинные ноги Чины, края её чёрного пальто двигались с каждым шагом, тихо, но уверенно. Её глаза были устремлены вперёд. На лице всё ещё было то холодное выражение, но её руки держали крепко. Несмотря на то, что она несла пьяную, беззащитную девушку, в её действиях чувствовалась необычная забота.

Сзади раздались пронзительные смешки.

Сина и другие девушки увидели их с конца улицы.

— О, девочки, смотрите! Чина несёт принцессу! — закричала одна.

— А ведь она всегда такая недотрога! Ну и ну! — сказала другая, смеясь.

Чина не отреагировала. Не обернулась, не ускорила шаг. Просто шла.

Но голова Дольче покоилась на её груди. Губы были приоткрыты, она бормотала, не завершив фразу: «Холодная женщина... твои объятия... тёплые...»

Перед тем как свернуть за угол, Чина на мгновение наклонила голову. Посмотрела на эти светлые волосы. Затем закрыла глаза и подавила что-то внутри. Может быть, что-то из прошлого. Может быть, дверь, которую она давно не открывала.

И затем продолжила идти.

Было пять часов утра. Острая тьма зимней ночи всё ещё висела за окнами, словно тусклая завеса. Город молчал; только вдалеке слышался гул проезжающей машины.

Дольче проснулась с мягким и странным ощущением тепла. Её укрывали изящные сатиновые простыни. Подушка под её головой была лёгкой, как лебяжий пух. Слабый жёлтоватый свет ночника разливался по комнате тонким лучом. Веки были тяжёлыми, но голова... кружилась.

Она поднесла руку ко лбу и вздохнула.

— Где я? — прошептала она хриплым голосом.

Она протянула руку к другому краю кровати — он был пуст. Рядом никого не было. Ни звука, ни дыхания...

Осторожно приподнявшись, она оглядела комнату. Чёрные шторы были задернуты наполовину. На стенах — ни одной фотографии. Простая, тихая, но безупречно чистая комната. Не слишком личная... но аккуратная. С вниманием к деталям. Это был стиль Чины.

Когда она опустила ноги с кровати, то заметила: на ней была не её одежда. На неё надели простую, но качественную чёрную футболку и мягкие серые пижамные штаны. Она вздрогнула.

— Это она меня переодела...?

Дольче попыталась встать, но колени дрожали. Она всё ещё была слаба.

В этот момент из-под двери донёсся лёгкий звук с кухни. Шум воды... возможно, закипал чайник.

Дольче испуганно посмотрела на дверь, но тут же остановилась.

Она почувствовала что-то внутри.

Это было чувство безопасности.

Впервые, проснувшись в незнакомом месте, рядом с незнакомым человеком... она не чувствовала страха.

Когда Дольче подошла к порогу, Чина внезапно появилась перед ней.

Она шла по тусклому коридору беззвучно. Чёрная, облегающая майка подчёркивала каждую линию её тела. Она была мускулистой, но изящной. Спортивные штаны спадали до щиколоток, её шаги были плавными. Короткие бордовые волосы были туго собраны на затылке, но несколько прядей упали на лоб. Её светло-голубые глаза были холодны, словно зимнее небо.

Она отодвинула стакан с водой и остановилась, глядя на Дольче. Лицо было бесстрастным, но глаза... видели всё.

— Ты в порядке? — её голос был низким, сдержанным, как острый нож.

Дольче замерла. В этих глазах было и опасность, и безопасность. И притяжение, и отталкивание.

Она сглотнула. — Я... эээ... где я? — спросила она застенчиво.

Чина слегка наклонила голову. — У меня дома, — просто сказала она.

Дольче отвела взгляд. — Это ты... эээ... меня—?

— Ты потеряла сознание, — сказала Чина. — Прямо посреди улицы, едва стояла на ногах.

Дольче удивлённо подняла брови. — Почему... ты помогла мне?

В этом вопросе была детская наивность. И сомнение. И надежда.

Чина долго смотрела на неё. Затем в короткой тишине прищурила глаза, лицо слегка отвернулось.

— Потому что я не из тех, кто позволит тебе упасть, — сказала она почти шёпотом, с серьёзностью.

Сердце Дольче на миг ускорилось. В горле застрял ком.

Чина, не отводя взгляда, повернулась и пошла на кухню. — Хочешь — есть вода, — просто сказала она.

Дольче не понимала, что на неё произвело большее впечатление слова... или та холодная, но несгибаемая сущность, что за ними стояла.

Дольче отвела взгляд от Чины, дрожащими пальцами взяла стакан воды. Она начала пить торопливо, но осторожно, смачивая губы. Её дыхание было прерывистым.

Чина слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Эта тишина была тяжелее любого слова.

В этой тишине Дольче почувствовала свой страх ещё сильнее. На мгновение ей показалось, что за пронзительным взглядом Чины скрывается целый другой мир. Эта женщина не из тех, кто легко сдаётся.

Наконец, Чина немного повернула голову в сторону, её глаза оставались прищуренными, а выражение лица — немой, но угрожающий намёк.

Дольче, утопая в молчании, начала ощущать странное, но надёжное тепло от этой холодной, но притягательной фигуры.

Допив воду, Дольче молча вернулась в спальню. Она всё ещё не пришла в себя, голова слегка кружилась. Села на мягкую кровать, и взгляд её упал на ящик.

Крышка ящика была приоткрыта. Любопытство пересилило усталость. Она наклонилась и открыла его.

И они были там.

Две металлические наручники. Блестящие, но словно уже использованные. И чёрная кожаная плеть. Не длинная. Но достаточно ясная. Не пугающая, но… откровенная.

По телу Дольче пробежала дрожь — физическая и ментальная. Она отпрянула. Дыхание участилось.

«Это случайность?» — подумала она. Или... это было оставлено нарочно?

Она сглотнула, глядя на дверь. Чина всё ещё не пришла. Была ли она на кухне, или уже ушла?

Наручники и плеть начали приобретать значение. В голове пронеслось множество мыслей: опасность, игра, след прошлого?

Но сильнее всего она почувствовала:

Притяжение. Страх, любопытство и, возможно… возбуждение.

И в этот момент в коридоре раздались тихие шаги.

Чина шла.

Дольче не могла оторвать глаз от ящика. Затаила дыхание. Дверь вот-вот откроется.

Чина вошла в комнату как ни в чём не бывало. Медленно и тихо направилась к креслу у окна. В полумраке её черты стали резче. Её движения были выверенными, почти ритуальными. Открыв книгу, она не сказала Дольче ни слова.

Дольче, не отводя глаз от Чины, осторожно села на край кровати. Она не могла не смотреть на приоткрытый ящик.

Когда Чина приподняла обложку книги, взгляд Дольче уловил заголовок

«Что делает садист, что чувствует мазохист».

На обложке — черно-белая иллюстрация губы, закрытые пуговицами, связанные запястья...

У Дольче пересохло в горле. Единственный звук от Чины — шелест переворачиваемых страниц.

«Эта книга… не слишком ли тяжёлая?» — сказала Дольче, её голос был рассеян и насторожен.

Чина не подняла головы. Записала что-то в книгу. Затем посмотрела прямо на неё. Её голубые глаза пронзили Дольче в тишине.

«Для тех, кто не понимает чувств других людей… приходится учиться», — сказала она ровным голосом, в котором таилось нечто сокрытое.

Руки Дольче невольно сцепились на коленях. «А ты… себя знаешь?» — осмелилась она спросить.

Чина закрыла книгу.

«Единственный человек, которого я не знаю — это, возможно, ты».

Дольче замерла от удивления. В этих словах была и граница, и открытая дверь. Отталкивание и приглашение.

Что-то внутри неё сжалось. Не наручники, не книга… Её пугало то, что Чина ничего не скрывала. Она была слишком… откровенна.

Вдруг Дольче вскочила. На цыпочках искала обувь, схватила сумку. Не глядя на Чину, сказала:

«Мне… нужно идти».

Чина не подняла головы. Её глаза остались на книге, руки — неподвижны.

«Хорошо», — сказала она сразу, чётко.

Дольче замерла. Она не ожидала. Может, ждала настойчивости, любопытства, хотя бы «останься».

Но не получила ничего.

«Ты… правда не удержишь меня?» — её голос дрожал.

Чина подняла глаза. Теперь она смотрела не на книгу, а прямо на Дольче.

«Назови мне причину — и удержу».

В этой фразе не было ни гнева, ни обиды, ни надежды. Только правда.

Дольче повернулась к двери, рукой взялась за ручку, но не повернула её. Между ними всё ещё оставалось много непроизнесённого. Но молчание Чины не требовало объяснений.

Она открыла дверь.

Холодный воздух ударил в лицо. Наступило утро. Небо — серое, как свинец. Когда она ступила на тротуар, в голове промелькнула только одна мысль:

«Кто я там, куда иду?»