episode 3

Было пять часов утра. Острая тьма зимней ночи всё ещё висела за окнами, словно тусклая завеса. Город молчал; только вдалеке слышался гул проезжающей машины.

Дольче проснулась с мягким и странным ощущением тепла. Её укрывали изящные сатиновые простыни. Подушка под её головой была лёгкой, как лебяжий пух. Слабый жёлтоватый свет ночника разливался по комнате тонким лучом. Веки были тяжёлыми, но голова... кружилась.

Она поднесла руку ко лбу и вздохнула.

— Где я? — прошептала она хриплым голосом.

Она протянула руку к другому краю кровати — он был пуст. Рядом никого не было. Ни звука, ни дыхания...

Осторожно приподнявшись, она оглядела комнату. Чёрные шторы были задернуты наполовину. На стенах — ни одной фотографии. Простая, тихая, но безупречно чистая комната. Не слишком личная... но аккуратная. С вниманием к деталям. Это был стиль Чины.

Когда она опустила ноги с кровати, то заметила: на ней была не её одежда. На неё надели простую, но качественную чёрную футболку и мягкие серые пижамные штаны. Она вздрогнула.

— Это она меня переодела...?

Дольче попыталась встать, но колени дрожали. Она всё ещё была слаба.

В этот момент из-под двери донёсся лёгкий звук с кухни. Шум воды... возможно, закипал чайник.

Дольче испуганно посмотрела на дверь, но тут же остановилась.

Она почувствовала что-то внутри.

Это было чувство безопасности.

Впервые, проснувшись в незнакомом месте, рядом с незнакомым человеком... она не чувствовала страха.

Когда Дольче подошла к порогу, Чина внезапно появилась перед ней.

Она шла по тусклому коридору беззвучно. Чёрная, облегающая майка подчёркивала каждую линию её тела. Она была мускулистой, но изящной. Спортивные штаны спадали до щиколоток, её шаги были плавными. Короткие бордовые волосы были туго собраны на затылке, но несколько прядей упали на лоб. Её светло-голубые глаза были холодны, словно зимнее небо.

Она отодвинула стакан с водой и остановилась, глядя на Дольче. Лицо было бесстрастным, но глаза... видели всё.

— Ты в порядке? — её голос был низким, сдержанным, как острый нож.

Дольче замерла. В этих глазах было и опасность, и безопасность. И притяжение, и отталкивание.

Она сглотнула. — Я... эээ... где я? — спросила она застенчиво.

Чина слегка наклонила голову. — У меня дома, — просто сказала она.

Дольче отвела взгляд. — Это ты... эээ... меня—?

— Ты потеряла сознание, — сказала Чина. — Прямо посреди улицы, едва стояла на ногах.

Дольче удивлённо подняла брови. — Почему... ты помогла мне?

В этом вопросе была детская наивность. И сомнение. И надежда.

Чина долго смотрела на неё. Затем в короткой тишине прищурила глаза, лицо слегка отвернулось.

— Потому что я не из тех, кто позволит тебе упасть, — сказала она почти шёпотом, с серьёзностью.

Сердце Дольче на миг ускорилось. В горле застрял ком.

Чина, не отводя взгляда, повернулась и пошла на кухню. — Хочешь — есть вода, — просто сказала она.

Дольче не понимала, что на неё произвело большее впечатление слова... или та холодная, но несгибаемая сущность, что за ними стояла.

Дольче отвела взгляд от Чины, дрожащими пальцами взяла стакан воды. Она начала пить торопливо, но осторожно, смачивая губы. Её дыхание было прерывистым.

Чина слегка нахмурилась, но ничего не сказала. Эта тишина была тяжелее любого слова.

В этой тишине Дольче почувствовала свой страх ещё сильнее. На мгновение ей показалось, что за пронзительным взглядом Чины скрывается целый другой мир. Эта женщина не из тех, кто легко сдаётся.

Наконец, Чина немного повернула голову в сторону, её глаза оставались прищуренными, а выражение лица — немой, но угрожающий намёк.

Дольче, утопая в молчании, начала ощущать странное, но надёжное тепло от этой холодной, но притягательной фигуры.

Допив воду, Дольче молча вернулась в спальню. Она всё ещё не пришла в себя, голова слегка кружилась. Села на мягкую кровать, и взгляд её упал на ящик.

Крышка ящика была приоткрыта. Любопытство пересилило усталость. Она наклонилась и открыла его.

И они были там.

Две металлические наручники. Блестящие, но словно уже использованные. И чёрная кожаная плеть. Не длинная. Но достаточно ясная. Не пугающая, но… откровенная.

По телу Дольче пробежала дрожь — физическая и ментальная. Она отпрянула. Дыхание участилось.

«Это случайность?» — подумала она. Или... это было оставлено нарочно?

Она сглотнула, глядя на дверь. Чина всё ещё не пришла. Была ли она на кухне, или уже ушла?

Наручники и плеть начали приобретать значение. В голове пронеслось множество мыслей: опасность, игра, след прошлого?

Но сильнее всего она почувствовала:

Притяжение. Страх, любопытство и, возможно… возбуждение.

И в этот момент в коридоре раздались тихие шаги.

Чина шла.

Дольче не могла оторвать глаз от ящика. Затаила дыхание. Дверь вот-вот откроется.

Чина вошла в комнату как ни в чём не бывало. Медленно и тихо направилась к креслу у окна. В полумраке её черты стали резче. Её движения были выверенными, почти ритуальными. Открыв книгу, она не сказала Дольче ни слова.

Дольче, не отводя глаз от Чины, осторожно села на край кровати. Она не могла не смотреть на приоткрытый ящик.

Когда Чина приподняла обложку книги, взгляд Дольче уловил заголовок

«Что делает садист, что чувствует мазохист».

На обложке — черно-белая иллюстрация губы, закрытые пуговицами, связанные запястья...

У Дольче пересохло в горле. Единственный звук от Чины — шелест переворачиваемых страниц.

«Эта книга… не слишком ли тяжёлая?» — сказала Дольче, её голос был рассеян и насторожен.

Чина не подняла головы. Записала что-то в книгу. Затем посмотрела прямо на неё. Её голубые глаза пронзили Дольче в тишине.

«Для тех, кто не понимает чувств других людей… приходится учиться», — сказала она ровным голосом, в котором таилось нечто сокрытое.

Руки Дольче невольно сцепились на коленях. «А ты… себя знаешь?» — осмелилась она спросить.

Чина закрыла книгу.

«Единственный человек, которого я не знаю — это, возможно, ты».

Дольче замерла от удивления. В этих словах была и граница, и открытая дверь. Отталкивание и приглашение.

Что-то внутри неё сжалось. Не наручники, не книга… Её пугало то, что Чина ничего не скрывала. Она была слишком… откровенна.

Вдруг Дольче вскочила. На цыпочках искала обувь, схватила сумку. Не глядя на Чину, сказала:

«Мне… нужно идти».

Чина не подняла головы. Её глаза остались на книге, руки — неподвижны.

«Хорошо», — сказала она сразу, чётко.

Дольче замерла. Она не ожидала. Может, ждала настойчивости, любопытства, хотя бы «останься».

Но не получила ничего.

«Ты… правда не удержишь меня?» — её голос дрожал.

Чина подняла глаза. Теперь она смотрела не на книгу, а прямо на Дольче.

«Назови мне причину — и удержу».

В этой фразе не было ни гнева, ни обиды, ни надежды. Только правда.

Дольче повернулась к двери, рукой взялась за ручку, но не повернула её. Между ними всё ещё оставалось много непроизнесённого. Но молчание Чины не требовало объяснений.

Она открыла дверь.

Холодный воздух ударил в лицо. Наступило утро. Небо — серое, как свинец. Когда она ступила на тротуар, в голове промелькнула только одна мысль:

«Кто я там, куда иду?»

***Download NovelToon to enjoy a better reading experience!***